При этом статистика отмечает взрывной рост так называемых гражданских браков – за последние 20 лет количество тех, кто предпочитает жить без штампа в паспорте, увеличилось в четыре раза. Означает ли это, что российская семья никогда уже не будет прежней? На мой взгляд, да. К сожалению, да. А вот считать это деградацией я бы не торопился. Пока это изменения. Хотя изменения по большей части системные.
Каковы основные причины всего описанного?
Прежде всего это изменение социального вектора: государство перестало настраивать свои экономические планы и расчеты исходя из понятия семьи. Раньше даже в данных статистики были такие показатели, как выпуск в текущей пятилетке, скажем, 0,12 автомобиля на одну советскую семью.
А после развала СССР все акценты государства сместились на индивида. И общество в ответ, соответственно, атомизировалось. Раньше в фокусе была молекула – семья, а теперь атом – человек. Изменения эти случились в короткие сроки – меньше чем за два поколения. И основные трансформации прошли не по линии отцы-дети, а по линии деды-внуки. Поэтому, рассматривая семьи в аспекте поколений, вся тема выглядит триальной – деды, отцы, внуки. Тургеневу пришлось бы дописать свой замечательный роман.
Дальше – больше. Именно за эти 30 лет у нас дезавуировали понятие законности семейных отношений. Незарегистрированный брак почти уравняли в статусе с зарегистрированным, а потом и сожительство было включено если не в нишу желательности, то в нишу нормальности.
Еще одна причина деформации института семьи – секс.
Он перестал быть табуированным. Если рассматривать эту трансформацию на примере трех поколений, то, скажем, для поколения дедов секс был статуирован исключительно как предмет семейных отношений. Все остальное, конечно же, присутствовало, но осуждалось и государством, и обществом. А вот для поколения внуков сексуальные отношения абсолютно доступны и никак с семейным статусом не связаны.
Но есть причина, которая ближе всего именно к оценке «деградация». Лишь год разделяет распад Советского Союза и появление интернета. И поскольку интернет ознаменовал собой, по сути, открытие пробки в бутылке с информационным джинном – изменения безвозвратны. Все мы получили возможность коммуникации вне государственного и общественного контроля. И пожинаем условно свободные плоды. Но ожидания от семейных институтов изменились не только снаружи. Внутри семьи они теперь тоже другие. По-научному это звучит внушительно – экзогенные факторы отношений изменили эндогенный профиль ожиданий. В реальности все много проще.
Прежняя модель семьи, модель поколения «дедов», предполагала, что в ведении домашнего хозяйства у мужа и жены есть определенные обязанности. Муж – глава семьи, на котором лежит ответственность за ее финансовое благополучие. Жена отвечает за ведение домашнего хозяйства, за то, чтобы вечером на столе был горячий ужин, а утром мужа ждала чистая рубашка. В поколении «дедов» до вступления в брак «мои деньги» были «моими» деньгами, а после вступления становились частью «общих». И не было абсолютного требования к женщине как хозяйке очага, чтобы она приносила деньги. Кто мог – приносил, кто не мог – не приносил. Но независимо от финансового вклада каждого в дедовских семьях была шкатулка, сахарница или коробочка с общим семейным бюджетом. Не только на магазин, квартплату или кино. Накопления на отпуск, на зимние сапоги, на телевизор лежали там же. На любые цели – они же общие.
А в поколении «внуков» семья, даже случившись, все чаще не становится молекулой, а остается ассоциацией атомов. У каждого свои доходы, свои кредиты, свои цели. Мы теперь предпочитаем купить услугу быта на стороне, а не напрячься и построить быт-машинку дома. Вместо того чтобы, вступив в брак и организовав семейное хозяйство, получить все бесплатно и автоматически. Помните, как у Бардина в его гениальном мультике: «Ну что, Полкан, построишь летучий корабль? Куплю».
Тем более что и брак отныне не гарантирует ни эту бесплатность, ни эту автоматичность. Девочки перестали учиться готовить, потому что отныне это не метрика их успешности как кандидатов на вступление в брак. Теперь, по мнению поколения внуков, важно быть состоявшейся, целостной, самоосознанной, амбициозной – то есть всячески, но политкорректно проявлять эгоизм. Для всего остального у нас появилось фальшивое, но акцептное мерило-суррогат – деньги. Хочет муж вкусного борща? Заработает – и мы закажем борщ в службе доставки.
Конечно, с мальчиками ситуация полностью симметричная.
Но прежние семейные ценности – совсем не только борщ и чистая рубашка. В США сегодня услугами семейных психологов пользуются 47 % людей, и что-то подсказывает, что их число будет только расти. И нам говорят, что это хорошо. Возможно… Но, смею уверить, что раньше, в поколении «дедов», эта цифра точно была не ниже. Но практика была другая, без денег. Работали наши посиделки с друзьями на кухне не хуже. Да много лучше, откровенно говоря, они работали. Мы умели сами себя лечить. Теперь норма изменилась и тут.