Один из типичных представителей пропагандистской живописи Рейха Вильгельм Саутер (1896-1948). Ветеран Первой мировой войны, на которой был тяжело ранен. Работы Вильгельма Саутера были приобретены Адольфом Гитлером, Фрицем Тодтом, Джозефом Геббельсом. Сохранившиеся работы классифицируются в США как нацистская пропаганда и не возвращаются в Германию.
Вильгельм Саутер «Восточные борцы» (1944 год).
Судьба войны уже решена. Германия проиграла. А пропаганда еще пытается создать героический образ немецкого солдата, защитника цивилизации от большевистской орды. И, под ее воздействием десятки тысяч подростков и стариков запишутся в фольксштурм и с фаустпатронами бросятся под русские танки.
Рудольф Вернер «Затишье». 1942. Эрнст Айгенер. «Зарисовки из Восточного похода». 1942.
Возможно, на картине изображены участники очередной битвы за Харьков. В 1942 году они были еще победителями. Это про них пел Владимир Высоцкий:
По выжженной равнине —
За метром метр —
Идут по Украине
Солдаты группы «Центр».
На «первый-второй» рассчитайсь!
Первый-второй…
Первый, шаг вперед! — и в рай.
Первый-второй…
А каждый второй — тоже герой,-
В рай попадет вслед за тобой.
Источник: Окопная правда глазами художника Третьего Рейха // Полная метафизика. – 2018. – 21 июня. – URL: https://dzen.ru/a/WytfI2sBtgCp6pdg (дата обращения 13.08.2024); Упоенные триумфом // Полная метафизика. – 2018. – 26 июня. – URL: https://dzen.ru/a/WzH6uww12gCpyDI_ (дата обращения 13.08.2024); Шедевры батальной живописи Третьего Рейха // Полная метафизика. – 2018. – 22 июня. – URL: https://dzen.ru/a/WyykDGFKcACp5Tic (дата обращения 13.08.2024)
3. Подвиг и Слава. Искусство на войне.
Художественное наследие советского времени включает огромное количество произведений, посвященных Великой Отечественной войне. и это неудивительно. в данном случае резонировали два фактора. Во-первых, опыт войны с исключительной силой переживался миллионами граждан нашей страны и переживается российским обществом до сих пор, обжигая сердца людей сущностной пересеченностью трагедии и триумфа. Во-вторых, государство всегда активно поддерживало обращения к теме войны в искусстве, поскольку это считалось одним из важных инструментов воспитания советского патриотизма и политической стабилизации общества. Соответственно в этом поле действовали мотивы весьма несходные, как глубоко личные, так и конъюнктурные, что уже само по себе определяло качественную неоднородность итогового художественного продукта.
Вопреки хрестоматийной сентенции «когда грохочут пушки, музы молчат» голос искусства не умолкает с началом Великой Отечественной войны. Хотя, конечно, звучит он совсем по-иному, нежели в предвоенные годы. Кстати, тогда по большому счету не было создано ничего, что давало бы ощущение близящегося катаклизма, хотя Вторая мировая война уже шла, и гитлеровская Германия всерьез готовилась к нападению на СССР. Официальное искусство соцреализма второй половины 1930-х взахлеб трубит о победах социалистического строительства, славит советских вождей, охотно льстит «новому советскому человеку». Его ликующая тональность выглядела бы более чем неуместной уже наутро 22 июня 1941 года. Теперь никто не хотел, да и не мог писать парадных картин; для этого не было никаких моральных, физических, материальных ресурсов. Вся ситуация в искусстве менялась стремительно примерно по той модели, какая сложилась во времена гражданской войны. В полной мере востребованной оказывалась графика в двух ее ипостасях: агитирующий, обращенный к массам людей в тылу и на фронте политический плакат и быстрый рисунок, фиксирующий все, на чем останавливается внимательный взгляд художника, в первую очередь на полях битвы…
В целом на том этапе в широком потоке отечественной графики очевидно преобладают малые формы изобразительного репортажа с места событий. Прежде всего, это всевозможные зарисовки состояний, действий, пластики человека в условиях фронта. Иной раз такие наблюдения вырастают в развернутое повествование. Однако и малые, и более крупные станковые формы военной графики стилистически вырываются из потока советского графического искусства предшествующего времени, официально насаждавшиеся классицизирующие академические тенденции которого под видом «борьбы с формализмом» за высокое мастерство и «законченность» реалистического изображения предполагали крайне негативное отношение ко всякому живому, импульсивному рисованию. И фронтовая зарисовка, и станковая графика военной поры оказываются в принципе несовместимыми с подобными требованиями. Здесь естественно доминирует свободно понятая реалистическая стилистика.
Жуков Николай Николаевич. В первые месяцы войны уходит на фронт, работает в редакциях газет «На разгром врага» и «Правда». В 1943 г. его назначают художественным руководителем студии имени Грекова. С группой художников он проделал боевой путь вместе с нашими наступающими войсками.
Николай Жуков. Фронтовые зарисовки.
Николай Жуков. На окопах Сталинграда