Неправда, которая проста, но гораздо более убедительна, чем сложная и нюансированная правда – это основная проблема для западных демократий, пытающихся бороться с дезинформацией и пропагандой, противопоставляя им правду, и одна из причин, почему проверка фактов и развенчание имеют лишь ограниченное применение в этом случае.
В случае с Гунько массовое возмущение вызвано его зачислением в один из иностранных легионов Ваффен-СС, сражавшихся с советскими войсками на восточном фронте Германии. И это наглядная демонстрация того, как сложная история может стать подарком для пропагандистов, использующих привлекательность простоты.
Эта история сложна тем, что борьба против СССР в то время не обязательно делала тебя нацистом, а лишь тем, кто стоял перед мучительным выбором, какому из этих двух террористических режимов противостоять. Однако мысль о том, что иностранные добровольцы и призывники направлялись в Ваффен-СС, а не в Вермахт по административным, а не идеологическим соображениям, трудно продать аудитории, привыкшей считать, что главной задачей СС был геноцид. А простые нарративы типа «все в СС были виновны в военных преступлениях» более распространены, потому что они гораздо проще для восприятия.
Таким образом, враги Канады, наряду с обеспокоенными гражданами в самой Канаде, ухватились за эти простые нарративы, и оплошность с Гунько была использована Россией и ее сторонниками для нападок на Украину, Канаду и связь каждой страны с другой.
По словам посла России в Канаде, подразделение Гунько «совершило многочисленные военные преступления, включая массовые убийства, против русского народа, этнических русских. Это доказанный факт». Но когда российский чиновник называет что-то «доказанным фактом», это должно настораживать. И, конечно же, и здесь факты были придуманы на пустом месте. Неоднократные исчерпывающие расследования, проведенные не только Нюрнбергским процессом, но и британскими, канадскими и даже советскими властями, привели к выводу, что никаких военных преступлений и зверств данное подразделение не совершало.
Однако это лишь последний поворот в многолетней кампании российского посольства в Оттаве, ведущейся еще с советских времен, когда в рамках операций «активных мер» СССР использовал обвинения в сотрудничестве с нацистами в политических целях. А учитывая историю агрессии и зверств, совершенных Москвой во время Второй мировой войны и после ее окончания, в российских обвинениях присутствует особый цинизм. России удобно кричать о «нацистах», реальных или мнимых, на Украине или в других местах, потому что, в отличие от нацистской Германии, руководители и солдаты Советского Союза никогда не представали перед судом за свои военные преступления. Россия цепляется за Нюрнбергский процесс как за эталон легитимности, потому что, будучи державой-победительницей, она никогда не подвергалась подобной расплате. И тем не менее, как до, так и после совместных усилий по разделу между собой Восточной Европы, у Советов и нацистов было так много общего, что теперь в России запрещено указывать на это сходство.
Впрочем, не только враги демократии повинуются соблазнительному простодушию. Еврейские правозащитные группы в Канаде по понятным причинам громко осудили признание Гунько. Но и здесь обвинения рискуют оказаться в большей степени под влиянием заблуждений и предположений, чем истории и доказательств. Друзья Центра Симона Визенталя выразили свое возмущение, отметив, что «преступления подразделения Гунько против человечества во время Холокоста хорошо задокументированы» – заявление, которое, как представляется, имеет не больше оснований, чем обвинения со стороны России.
Более того, в ходе предыдущего расследования деятельности этой же группы, проведенного канадской комиссией по расследованию, сам Симон Визенталь был уличен в широких обвинениях, которые были признаны «почти абсолютно бесполезными» и «заставили канадское правительство проделать значительный объем бесцельной работы».
Результатом всего этого стало то, что интеллигентные люди теперь пытаются перещеголять друг друга в хоре бездоказательных осуждений.
В самом парламенте канадский депутат-консерватор Мелисса Ланцман назвала Гунько «чудовищем». Тем временем министр образования Польши, похоже, решил сначала добиться экстрадиции Гунько в Польшу, а уже потом попытаться выяснить, действительно ли он совершил какое-либо преступление. Остракизм распространяется и на членов семьи Гунько, родившихся после возможного преступления во время Второй мировой войны.
Эпизод показывает, что разбираться со сложными истинами трудно, но необходимо. Однако, к сожалению, подход к развенчанию или проверке фактов в борьбе с дезинформацией предполагает наличие аудитории, готовой потратить время и силы на чтение правдивой версии событий и заинтересованной в ее обнаружении в первую очередь. Это означает, что дезинформация работает в основном на очень специфическую аудиторию, такую как государственные чиновники, аналитики, ученые и (некоторые) журналисты.