Костя: А знаете ли вы, чего он такой все невеселый, все молчит, знаете? Вот отчего он невеселый: пошел он раз, тятеньке говорил, пошел он, братцы мои, в лес по орехи, да и заблудился; зашел, бог знает куда зашел. Уж он ходил, ходил, братцы мои, — нет! Не может найти дороги, а уж ночь на дворе. Вот он прилег под дерево и задремал. Вот задремал и слышит вдруг, кто-то его зовет. Смотрит — никого. Он опять задремал -опять зовут. Опять глядит, глядит: а перед ним на ветке русалка сидит, качается, его к себе зовет, а сама смеется. Гаврила-то плотник так и обмер, братцы мои, а она знай хохочет да его все к себе этак рукой зовет. Уж Гаврила было и встал, послушался было русалки, братцы мои, да знать господь надоумил: положил-таки на себя крест. А рука как каменная, не ворочается… Вот положил он крест, братцы мои, русалка-то смеяться и перестала, да вдруг как заплачет: «Не креститься бы тебе, говорит, человече, жить бы тебе со мной на веселии до конца дней; но не одна я теперь убиваться буду: убивайся же и ты до конца дней». Тут, она братцы мои, и пропала. А Гавриле тотчас и понятственно стало, как ему из лесу-то, выйти… А только с тех пор он все невеселый ходит.
Федя: Эка! Как же это лесная нечисть может христианскую душу испортить?
Костя: Да вот, поди ты!
Федя: Твой батька сам это рассказывал?
Костя: Сам. Я лежал на полатях, все слышал.
Павел: Чудное дело! Чего ему быть невеселым? А, знать он ей понравился, что позвала его.
Илья: Да, понравился! Как же! Защекотать она его хотела, это ихнее дело.
Федя: А ведь и здесь вот должны быть русалки.
Костя: Нет. Здесь место чистое. Одно — река близко.
Илья: А слыхали вы, ребятки, что намеднись у нас на Варнавицахп-риключилось?
Федя: На плотине?
Илья: Да, на плотине, на прорванной.
Костя: Вот уж нечистое место и глухое такое.
Павел: Ну, что такое случилось, сказывай…
Илья: А вот что случилось. Вы, может быть, и не знаете, а только там у нас утопленник похоронен, а утопился он давным-давно… А вот на днях зовет приказчик псаря Ермилу, говорит: «Ступай, мол, Ермил, на пошту». А Ермил у нас завсегда за поштой ездит. Вот поехал оно за поштой, а ночь такая светлая, месяц светит; такая уж его дорога вышла. Едет он этак и видит: у утопленника на могиле барашек, белый такой, похаживает. Вот думает Ермил: «Сем возьму его, что ему так пропадать». Взял он его на руки и поехал дальше. А лошадь-то на него таращится, храпит, головой трясет. Отпрукал он её и дальше едет. А барашка в руках держит. Смотрит он на него, а барашек ему прямо в глаза так и глядит. Жутко ему-то стало, Ермилу-псарю. Стал он его этак по шерсти гладить и говорит: «Бяша, бяша!». А баран вдруг как оскалит зубы да ему тоже: «Бяша, бяша!».
Павел: Говоришь, в Варнавицах это было? Ещё бы! Место-то нечистое.
Костя: Варнавицы? Еще бы! Ещё какое нечистое.
(Звучит фонограмма — свист куликов)
Федя: Что это?
Павел: Это кулички летят, посвистывают.
Илья: Куда ж они летят?
Павел: А туда, где, говорят, зимы не бывает.
Костя: А разве есть такая земля?
Павел: Есть!
Федя: Далеко?
Павел: Далеко, далеко, за теплыми морями.
По окончании эпизода «Бежин луг» из музея Тургенева выбегают двое мальчишек — Саша и Антон, одетые в белые косоворотки и чёрные штаны.
Саша: Эй, ребята, барин приехал!
Антон: Айда барина смотреть!
Федя: Барин приехал! Барин приехал!
Павел (обращаясь к зрителям): Барин приехал, Иван Сергеевич приехал!!!
Мальчик: Вставайте с нами в хоровод, будем песни петь, хороводы водить и Ивана Сергеевича славить!
Все вместе бегут к крыльцу В это время хореографический ансамбль заводит хоровод «Орловские наигрыши». В этом им помогают мальчишки: они завлекают в хоровод зрителей.
По окончании хоровода его участники выстраиваются перед крыльцом справа и слева. КС. Тургенев выходит из дверей музея и останавливается на крыльце. Участники хоровода встречают великого писателя поклонам.
Тургенев: Здравствуйте, дорогие земляки! Приветствую вас, орловчане, в столь знаменательный для Орловщины день! Очень рад видеть вас в добром здравии и в хорошем настроении!
На площадку перед музеем выходит фольклорный ансамбль, в исполнении которого звучит величальная песня «Ой Иван ты Ванович». По окончании песни фольклорный коллектив отдаёт поклон И. С. Тургеневу и отходит в правую сторону от крыльца музея.
Тургенев: Спасибо! Спасибо! Как приятно видеть родные, такие милые сердцу лица!
На словах Тургенева со стороны левого крыла музея (ул. Тургенева) на рабочую площадку перед крыльцом музея выходит фольклорный ансамбль. Он исполняет песню «Кусты-листы». По окончании песни другой фольклорный коллектив исполняет плясовую песню «Шёл Ванюшка».
Тургенев: Хорошо, когда радуется человек! И вдвойне хорошо, когда радуется русский человек!