Вот что говорил по этому поводу К. Паустовский: «Замысел, так же как молния, возникает в сознании человека, насыщенном мыслями, чувствами и заметами памяти. Накапливается все это исподволь, медленно, пока не доходит до той степени напряжения, которое требует неизбежного разряда. Тогда весь этот сжатый и еще несколько хаотический мир рождает молнию — замысел» (47а, 5). Таким образом, замысел нередко появляется неожиданно, вместе с тем, в нем как бы суммируются данные предшествующей ступени творческого процесса — изучение и анализ явлений действительности.
Импульсом к возникновению замысла могут служить, в зависимости от индивидуальных особенностей художника, самые различные факторы. Здесь возможны и эмоциональное потрясение и случайная встреча с поразившим его воображение человеком, и прочитанная книга, и т.п. А иногда замысел рождается без ощутимого внешнего толчка, как бы внезапно, спонтанно. Но всегда он, в конечном счете, обусловлен общественной практикой, мировоззрением художника, подготовлен всем течением его жизни.
Так, «Лев Толстой увидел сломанный репейник, и вспыхнула молния: появился замысел изумительной повести о Хаджи-Мурате. Однако если бы Толстой не был на Кавказе, не знал и не слышал о Хаджи-Мурате, то, конечно, репейник не вызвал бы у него этой мысли. Толстой был внутренне подготовлен к этой теме, и только потому репейник дал ему нужную ассоциацию» (55, 129). Поэтому для того, чтобы дать замыслу созреть, нельзя отрываться от жизни и целиком уходить «в себя». «Наоборот, от постоянного соприкосновения с действительностью замысел расцветает и наливается соками земли» (55, 129). Не случайно, обращаясь к своим коллегам, Сергей Герасимов говорил: «…Опыт великой литературы учит нас, работников кино, глубокому исследованию жизни во всей её многосложности…» (21а, 133). Так, при всей внезапности рождения замысла следует помнить, что он продукт предшествующей творческой работы художника, который обогатил свою память различного рода информацией, жизненными наблюдениями, впечатлениями, раздумьями, несмотря на то, что зачастую они бывают разрозненны и хаотичны.
Этот постулат подтверждает и всем известный пример рождения замысла картины «Боярыня Морозова», который явился В.И.Сурикову в виде чёрной вороны на снегу. «Не отрицая известного воздействия цветового пятна на воображение живописца, — пишет Е.В. Шорохов, — следует подчеркнуть, что замысел этого грандиозного полотна обусловлен пристальным интересом Сурикова к истории России, социальным движениям, выступавшим порой в религиозной оболочке. Не менее существенную роль сыграли здесь опыт, знания, умения художника. Ворона же подсказала лишь зрительную аналогию с обликом Морозовой, — точнее — это был неожиданный повод — ключ к тонально-цветовому решению темы, давно волновавшей Сурикова» (75а, 60).
Таким образом, что постепенность или неожиданность рождения замысла объясняется как недостаточностью или обилием накопленного материала, так и особенностями творческой личности, в частности степенью одаренности или таланта художника. По словам К.И. Чуковского, А.А. Блок когда-то сказал, что поэму «Двенадцать» он начал писать со строчки: «Уж я ножичком полосну, полосну!», потому что «эти два «ж» в первой строчке показались ему весьма выразительными» (79, 94).
На наш взгляд, справедливо связывают процесс возникновения замысла с явлением интуиции, которая есть не что иное, как чутье, догадка, не до конца осознанный момент в переходе от приблизительного знания к точному. «Интуиция, — пишет В.Н. Никифоров, — есть способность человеческого сознания внезапно, непосредственно, с интенсивной эмоциональной напряженностью принимать на основе предшествующего опыта необходимые решения, без отчетливого осознания промежуточных звеньев этого процесса» (436, 43).
Однако что же такое замысел? Замысел — это «исходное представление художника о своем будущем произведении, его более или менее осознанный прообраз, с которого начинается творческий процесс. Планы, программы, заявки, наброски, этюды, эскизы — вот наиболее распространенные формы внешней фиксации замысла в искусстве. Но порою он может существовать и без такой фиксации, лишь как факт самосознания автора» (81, 92).