Известная условность искусства слова распространяется не только на свойства его языка, но и на его содержание. Искусство слова может быть «неправдоподобным» и независимо от того, говорит оно языком стиха или языком прозы. Неправдоподобным с точки зрения внешнего подобия действительности — и при этом глубоко, истинно правдивым.
Несколько лет назад в «Литературной газете» было помещено письмо одного читателя, который выражал свое раздражение, недовольство сказкой Корнея Чуковского «Муха-Цокотуха». Почему так хвалят эту сказку? — спрашивал автор письма. Что в ней хорошего? Ведь в ней все неправда. Муха, выходит замуж за комара, — такого в жизни не бывает. А главное, автор вызывает у читателей сочувствие к мухе. Это с точки зрения жизненных потребностей совсем нехорошо. Муха — насекомое зловредное, и ее нужно не жалеть, а уничтожать. Чему же может научить детей такая сказка?
Это письмо носит анекдотический характер. Но исходный пункт рассуждений его автора, к сожалению, принимается людьми как истина довольно часто. В этом исходном пункте автор письма мало отличается от одного моего доброго знакомого, студента-литератора, который с недоумением спрашивал меня о стихах Н. Заболоцкого «Сумасшедшая стонет сирень…»: «Чем вам так нравятся эти стихи? Сирень — сумасшедшая. Она — стонет. Разве такое бывает в действительности?»
Разумеется, не бывает — если образ понимать буквально и прямолинейно. Но в искусстве слова — как и в других видах искусства — образ совсем не обязательно является прямым выражением действительного. Он может быть, и даже чаще всего бывает, иносказанием реального. И это делает его еще более правдивым — в глубоком смысле этого понятия.
Хорошо вам известный артист Эраст Гарин рассказывает в своих воспоминаниях, как некий деятель из мира кино отверг созданный Гариным образ короля в «Золушке» Е. Шварца. Этот деятель, занимавший, как легко понять, не свое место, сказал Гарину: «Я познакомился с материалом. Очень тревожно, Эраст Павлович! Вы играете не настоящего короля. В жизни таких не бывает. Надо заново продумать всю роль».
Король, сыгранный Гариным в «Золушке», и в самом деле не был «настоящим» королем. Но «настоящим» он и не должен был быть. Гарин создавал образ короля — фантастический, иносказательный и тем не менее правдивый, не в бытовом, а в художественном смысле. А быть правдивым в художественном смысле — это значит в конкретном образе дать обобщение, показать в нем характерные черты действительности, типичные для того или иного времени, среды, общественного слоя. Выведенное в «Золушке» королевство с реальными королевствами соотносится не прямо, а опосредованно, имеет с ними глубокие и сложные связи. Это королевство, как хорошо сказал Э. Гарин,— «опоэтизированная нелепость, наводящая на размышления о наших земных, жизненных делишках».
Язык образный, подобно и нашему обыкновенному языку, не может точно соответствовать выражаемому явлению. Слова «стол» или «потолок» ничего не выражают собой непосредственно, не передают реально никаких признаков стола или потолка, но они вызывают в нашем представлении именно эти предметы. Нечто подобное происходит и с художественным образом. Образ в словесном искусстве даже более близок к изображаемому, нежели словесный знак в общеупотребительном языке. Но общее у них в том, что и слово в обычном языке, и образ в искусстве не нуждаются в прямом соответствии своему жизненному «прототипу».
Художественный образ отражает не только объективную реальность, но и субъективный мир своего творца. Он, этот образ, отражает действительность внешнюю и действительность внутреннюю — тот внутренний мир художника, который тоже является реальностью. В образе сочетаются правда жизни и правда человеческой мысли о жизни, правда мечты. Искусство, пользуясь языком образов, выражает действительность не пассивно, а активно, осмысленно. В. Маяковский говорил, что для изображения глубокой правды жизни художник имеет «право и необходимость» «организовывать и переделывать видимый материал».
Это важно знать и понимать, дабы непродуманными претензиями к искусству не мешать себе и другим испытывать наслаждение и радость от великого чуда художественного творчества.
Мы с детства любим сказку. Мы по-иному, но не меньше любим сказку, становясь взрослыми. А что такое сказка — ложь или правда?
Вспомним известное присловье: «Сказка — ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок!» В этих словах явное лукавство. Тот, кто сказал так, видимо, не считал все-таки сказку ложью. Недаром он видел в ней важный урок людям.
Всякая добрая сказка есть род иносказания о жизни, и в ее вымысле содержится высокая правда человеческого сознания и человеческой мечты. За наивным рассказом, за небывалыми приключениями и подвигами сказочных героев мы всегда ощущаем реальный, знакомый нам и по себе порыв к добру, к счастью, желание радости, стремление преодолеть все, что мешает нам радоваться и стоит на пути к добру. Сказка имеет фантастический сюжет, однако мысль ее, ее глубинное содержание всегда реальны в точном смысле этого слова.