Первая книга «Мертвых душ» завершается авторским раздумьем и пророчеством о судьбах России. Не удивительно, что Гоголь особенно широко пользуется гиперболами: «…Дымом дымится под тобою дорога, гремят мосты, все отстает и остается позади. Остановился пораженный божьим чудом созерцатель: не молния ли это, сброшенная с неба? что значит это наводящее ужас движение? и что за неведомая сила заключена в сих неведомых светом корнях? Эх, кони, кони, что за кони! Вихри ли сидят в ваших гривах? Чуткое ли ухо горит во всякой вашей жилке?»
В таком контексте гиперболы кажутся уместными и воспринимаются всерьез. Они оправданны эмоционально повышенной атмосферой авторских раздумий.
Интересно, что Гоголь вообще проявляет заметную склонность к гиперболизму выражений. Это обусловлено внутренними свойствами его художественного дарования — особенностями поэтического видения мира, напряженным лиризмом речи, страстностью и объемностью мысли.
До сих пор, говоря о метафоре и ее разновидностях, мы касались главным образом художественной литературы. Из этого не нужно делать вывод, что метафорический образ мышления не свойствен другим видам искусства. Метафоричность мышления присуща искусству вообще, а не какому-нибудь одному его виду.
Мы уже говорили о символическом — а значит, метафорическом в своей основе — языке архитектуры. Метафорический образ играет важную роль и в искусстве скульптуры, и в искусстве живописи.
По существу, боги, которых так любили изображать ваятели древнего мира, уже для них самих (тем более для людей позднейших эпох) были метафорами-символами общечеловеческого значения. Именно это имел в виду Пушкин, когда писал: «Тут Аполлон — идеал, там Ниобея — печаль». Боги были созданы людьми по своему подобию, и не удивительно, что в искусстве они выражали человека. Несомненно, что такие скульптурные изображения богов, как Аполлон Бельведерский или Венера Милосская, говорили и говорят именно о красоте человеческой.
Греческая мифология сама уже есть художественная символика. Метафоры-символы мифологического происхождения, когда они используются в позднейших произведениях искусства, становятся как бы вдвойне метафорами, вдвойне символами.
Один из популярных поэтических мифов древней Греции — миф о Данае. Царю Аргоса Акрисию оракулы предсказали смерть от руки внука. Чтобы избежать этого, царь заточил свою единственную дочь Данаю в неприступную башню. Но о красоте Данаи и о ее печальной судьбе узнал бог Зевс. Он проник к пленнице, превратившись в золотой дождь.
На этот сюжет писали картины многие художники, обобщенно-метафорически осмысляя мифологические образы. Но метафорическое осмысление никогда не бывает однозначным. Не была однозначной и трактовка образа Данаи различными живописцами.
Венецианский художник эпохи Возрождения Тициан изобразил Данаю как символ женской красоты. С его картины на нас смотрит прелестная, гармонически сложенная молодая женщина — прекрасная женщина. Иной выглядит Даная у знаменитого голландского художника Рембрандта. Даная Рембрандта не символ красоты, а символ высокой любви. Ее лицо даже не очень красиво. Но оно делается прекрасным в радости ожидания, в предчувствии явления бога — в предчувствии любви.
Широкое метафорическое значение имеют не только образы греческой, языческой мифологии, но и образы мифологии христианской. Многие библейские и евангельские мифы использовались в качестве исходного материала для произведений искусства именно потому, что заключали в себе метафорические возможности. Это относится в первую очередь к главным героям христианской мифологии — к Христу и Мадонне.
Многочисленные произведения на тему Мадонны, тайной вечери, распятия Христа и т. п. отнюдь не повторяют друг друга. Художники разных времен, школ и индивидуальностей обращались к таким сюжетам не для того, чтобы иллюстрировать священное писание, но чтобы выразить по-своему мысль о человеке. Это было возможно благодаря подвижности и емкости образов Христа и Мадонны, благодаря их способности поддаваться не только прямому, но и иносказательному, метафорическому осмыслению. Мадонна на картинах Рафаэля, Леонардо да Винчи, Джованни Беллини и других художников была не только и не столько легендарной матерью Христа, сколько высоким и у каждого художника своим идеалом человека — женщины и матери. Христос на картинах старых и новых художников тоже не был только легендарным человеко-богом, но являлся прежде всего воплощением человека, исполненного идеальной любви к людям, воплощением человеческих упований на лучшее будущее.
Именно в художественно-метафорическом и философском, а не в религиозном смысле понимаем мы образ Христа, созданный Александром Ивановым в его картине «Явление Христа народу». Христос здесь — воплощение высшей правды, на которую уповают люди. Художественное величие творения А. Иванова заключается в том, что в нем с беспримерной выразительностью показана радость и мука приятия людьми правды.