Важная проблема современности не может решаться в балете прямолинейно. Сама художественная природа балета не допускает этого. К. С. Станиславский как явный курьез приводил пример постановки балета на злободневную тему борьбы с малярией: «В городе свирепствовала малярия, и надо было популяризировать средства для борьбы с нею. Для этого был поставлен балет, в котором фигурировал путешественник, неосторожно уснувший в болотном тростнике, изображенном качающимися красивыми полуобнаженными женщинами. Укушенный юрким комаром, путешественник танцует па лихорадки. Но приходит доктор, дает хину или другое средство, и на глазах у всех танец больного становится спокойным».
Эта постановка относится к первым годам революции, когда искусство особенно интенсивно стремилось «вмешиваться в жизнь», быть активным, преодолевать обветшавшие традиции. Молодому искусству казалось все «под силу». Но в опыте исканий постепенно проявлялась и незыблемость некоторых традиций.
К сожалению, похожие примеры (хотя и не столь анекдотические) встречались в истории балета и в более поздние годы. Известный балетный критик В. Красовская с горькой иронией рассказывала о балете Н. Червинского — А. Андреева «Родные поля» (1953). Героиня этого балета танцем выражает свой призыв к жениху приехать в родной колхоз для строительства электростанции, а жених выражает волнение перед защитой диплома, удовольствие по поводу успеха защиты и сомнения, выбрать ли ему аспирантуру или колхоз.
Балет этот, с его прямолинейно понятой «жизненностью», далек от специфики танцевального образа, и ошибка его создателей носит принципиальный характер. Как отмечала В. Красовская, «музыкальный театр все-таки прежде всего театр обобщений, и к балету это относится еще больше, чем к опере»; «Балет, как и музыка, способен передать тончайшие оттенки чувства и высочайшие, грандиознейшие, героические его взлеты. Но балет не в силах передать обыденных и прозаических действий, он не может изъясняться прозой, даже если за нею скрыты вдохновенные идеи, великие помыслы».
Говоря об опере и балете, мы тем самым коснулись театрального, сценического искусства. Это одно из самых сложных, самых действенных и самых старинных искусств. Это искусство неоднородное, синтетическое. В качестве его составляющих в театральное искусство входит и архитектура, живопись, скульптура (декорации), и музыка (она звучит не только в музыкальном, но и в драматическом спектакле), и хореография (не только в балете, но и в драме), и литература (текст драматического произведения), и искусство актерской игры и т.д. Среди всего перечисленного искусство актерской игры — главное, определяющее для театра. Известный советский режиссер А. Таиров писал: «…в истории театра были длительные периоды, когда он существовал без пьес, когда он обходился без всяких декораций, но не было ни одного момента, когда бы театр был без актера». («Без пьес», конечно, не буквально, — это означает импровизационность спектакля, свободное отношение актера к тексту или создание собственного текста по сюжетной канве.)
Актер в театре — творец, непосредственно создающий то, что носит название «сценического образа». Точнее, одновременно и художник-творец, и материал творчества, и его результат — образ. «Чтобы создать произведение искусства,— писал великий французский актер Б.К. Коклен,— живописец имеет краски, холст и кисти; у скульптора есть глина и резец, у поэта слова и лира… орудие же актера — он сам».
Актерское мастерство позволяет нам увидеть не только образ в его конечном выражении, но и самый процесс его создания — становление образа. Актер создает образ «из самого себя» и делает это в присутствии зрителей, на их глазах. В этом главная специфика сценического образа — и в этом источник неповторимого художественного наслаждения, которое театральный образ дает зрителю. В театральном искусстве зритель наиболее непосредственно приобщается к чуду творения.
Конечно, когда мы думаем и говорим об актере, мы понимаем, как важен для театра не просто актер, а актерский ансамбль — единство, творческое взаимодействие актеров. «Настоящий театр,— писал Ф. И. Шаляпин,— не только индивидуальное творчество, а и коллективное действие, требующее полной гармонии всех частей».
Театр — искусство социальное и коллективное. Сценическое действие зрители воспринимают не в одиночку, а коллективно, «чувствуя локоть соседа», что в немалой степени усиливает впечатление, художественную заразительность театральной постановки. При этом и само впечатление исходит не от одного человека — актера, а от коллектива актеров. И на сцене, и в зрительном зале, по обе стороны рампы, живут — чувствуют и действуют — не отдельные индивидуумы, а общество людей, связанных между собою на это время внутренней связью.