Изображение других предметов вещного мира в скульптуре тоже весьма ограничено и вполне подчинено изображению человека. Вещь оказывается иногда составной частью человеческого деяния — стрельбы, метания какого-либо снаряда и т. д. Так изображен, например, лук в прекрасной скульптуре А. Бурделя «Стреляющий Геракл». Геракл, яростный, необузданный, исполненный стихийной силы, натягивает тетиву гигантского лука. Лук оказывается неотъемлемой частью композиции, центром которой является человек.
То же можно сказать об известной скульптуре И. Шадра «Булыжник — оружие пролетариата». Молодой рабочий выхватывает из мостовой булыжник — единственное доступное ему оружие,— чтобы в следующий момент метнуть его в ненавистного врага. Булыжник и здесь выполняет роль важную, но служебную: это то, что помогает раскрыть образ революционно настроенного рабочего.
Предметы в скульптуре иногда выступают в роли символических знаков. Хорошо знакомым и попятным символом является изображение серпа и молота в скульптурной группе В. Мухиной «Рабочий и колхозница». В скульптуре М. Антокольского «Иван Грозный» важную символическую роль играет изображение воткнутого в пол знаменитого царского жезла. Это символ и власти царя, и не менее того — его необузданной жестокости. У чешского ваятеля Яна Штурсы есть скульптура «Победитель». Она изображает стремительно-порывистого, взволнованного юношу, гордо подъемлющего пальмовую ветвь. Пальмовая ветвь в скульптуре — это тоже символ, символ мира. И он становится ключом к содержанию произведения.
Предметные символы в скульптурных произведениях часто бывают указанием на внутренний смысл композиции — разумеется, дополнительным указанием, по тем по менее очень существенным.
Важное значение имеет изображение предметного мира в искусстве живописи. Несравненно более важное, чем в скульптуре. Это неудивительно. Живопись способна изображать вещественное лучше, полнее, выразительнее, чем другое искусство. И потому создавать «полный и ясный образ описываемой вещи» — это прерогатива живописи и живописца, как утверждал Лессинг.
Живопись дает нам не только радость открытия, познания, но и радость прямого узнавания. На этой особенности живописи и живописного образа основано специфическое удовольствие, которое мы получаем от ее произведений. Но с этим связана и возможность живописи создавать образ вещного мира не только подчиненного, но и относительно самостоятельного значения. Как и во всяком другом искусстве, в живописи вещи служат характеристике человека, помогают раскрыть его психологию, характер, социальное положение. Но в живописи они могут существовать и в отсутствие человека, как бы сами по себе. Я имею в виду особый жанр, который носит название «натюрморта».
В точном значении слова натюрморт — это картина неживой природы. Это живописное изображение предметов обихода, срезанных цветов, снеди — фруктов, овощей, битой дичи, мяса, рыбы. Натюрморт показывает мир вещей в их первозданной сущности, в их видимой, материальной правде. Недаром натюрморт как жанр возник в XVII веке, и прежде всего в Голландии и Испании, где особенно сильными стали уже в то время реалистические и материалистические тенденции в живописи. В натюрмортах художники как бы заново знакомили зрителей с материальным миром, давали знать его вполне, почувствовать его первозданную красоту.
К. С. Петров-Водкин, сам замечательный мастер натюрморта, писал об этом жанре живописного искусства:
«Натюрморт — это одна из острых бесед живописца с натурой. В нем сюжет и психологизм не загораживают определения предмета в пространство. Каков есть предмет, где он и где я, воспринимающий этот предмет, — в этом основное требование натюрморта. И в этом — большая познавательная радость, воспринимаемая от натюрморта зрителем…
Чтобы додуматься до предметной сущности, необходимо оголить предмет, выключить его декоративность и его приспособленные для человека функции, и лишь тогда вскрываются земные условия и законы его жизни».
Но все-таки даже в натюрморте самостоятельность, самоценность вещи не является безусловной. В том, как изображен вещный мир, открывается опять-таки прежде всего человек — сам художник, его характер и не менее того — ого время. Человеческое содержание искусства — закон для всех его родов, видов и жанров, и натюрморт в этом отношении не является исключением. «В произведении искусства самое интересное — это личность», — говорил Сезанн. Его слова справедливы, в частности, и для натюрморта.
Предметный мир присутствует и в театральном искусстве — в оформлении сцены, в бутафории. Вещи на сцене создают исторический, социальный и бытовой фон для театрального действия. Они могут служить и художественно выразительной деталью, помогающей раскрыть человеческий образ. Такой выразительной деталью был, например, великолепный чубук Манилова в спектакле Художественного театра «Мертвые души». Исполнитель роли Манилова Михаил Кедров делал этот чубук особенно значимым, когда в минуты крайнего воодушевления совал его не в рот, а куда-то выше, в воздух, в «мысленные просторы».