Но театральное искусство, как мы уже знаем, не только правдиво, а и условно. В этом оно похоже па любое другое искусство. Виды искусства, как и различные направления и методы в искусстве (классицизм, романтизм, реализм и т. д.), отличаются друг от друга степенью правдивости и условности, однако без самого сочетания правдивости и условности в том или ином их соотношении никакое искусство существовать не может.
По степени непосредственного воздействия на зрителей к искусству театра ближе других сравнительно молодое искусство — кино. Эффект жизненности, прямого правдоподобия в кинофильме может быть даже сильнее, чем в театре.
Искусство кино и близко театральному, и заметно от него отличается. Попробуем сопоставить работу актера в театре и в кино. Такое сопоставление поможет нам лучше попять специфику этих «смежных» искусств.
Я знал одного театрального режиссера, умную и талантливую женщину. Она не разрешала своим актерам сниматься в кино: «Кино испортит вас. Если вы хотите стать киноактером, ваша воля. Но у меня вам тогда делать нечего». Наверное, она была неправа. Но я вспомнил сейчас об этом не для осуждения или оправдания, а потому, что в поведении этого режиссера явственно проявилась убежденность в существовании важных отличий кино от театра, работы актера при создании фильма и при создании театрального спектакля.
Чтобы выяснить, каковы отличительные особенности работы театрального актера и киноактера, поставим вопрос так: где актер может быть естественнее в своей игре, правдивее — в театре или в кино?
Многое в игре актера в театре не только приближает его к жизненной правде, но и уводит от нее. Например, театр любит выражение чувств «громкое» и «говорливое». «Театр не гостиная,— писал великий актер-реалист Б.К. Коклен, на высказывания которого я уже не раз ссылался.— К полутора тысячам зрителей, собравшимся в зрительном зале, нельзя обращаться как к двум-трем товарищам, с которыми сидишь у камина. Если не возвысить голос, никто не расслышит слов; если не произносить их членораздельно, не будешь понят».
Между тем в действительности человеческие эмоции могут быть глубоко запрятанными. Горе может выражаться в едва уловимом дрожании губ, движении мускулов лица и т. п. Актер прекрасно это знает, но в своей сценической жизни он должен считаться не только с психологической и бытовой правдой, а и с условиями рампы, с возможностями восприятия зрителей. Именно ради того, чтобы слова и чувства персонажа дошли до зрителей, актер должен несколько преувеличивать степень и форму их выражения. Так требует специфика театрального искусства.
Иное дело — кино. То самое дрожание губ, которое в условиях театра актер не может донести до зрителей, в условиях кино доносится легко. В кино расстояние от места действия до глаз зрителя — величина переменная. Глаз зрителя то приближается к предмету изображения, то удаляется от него. Мы сами чаще всего этого не замечаем. Ведь нашим «глазом» оказывается и кинообъектив. Приближаются и удаляются в кино не сами предметы и не глаза зрителей, а кинокамера — она-то и устанавливает нужное расстояние между зрителем и снимаемыми предметами, людьми. Если необходимо в художественных целях, это расстояние становится очень маленьким: изображение дается крупным планом. Тогда мельчайшая деталь человеческого лица становится заметной и выразительно-действенной: и дрожание губ или век, и движение лицевого мускула…
Актеру кино не нужно преувеличивать в выражении чувств, не нужно «нажимать», «педалировать». Он может быть максимально естественным. Ему позволено говорить как в жизни, не повышая голоса, даже шепотом (дело кинотехники, чтобы его шепот услышали зрители), ему ни к чему излишняя аффектация.
И все-таки из сказанного вовсе не следует, что правда изображения актеру кино доступна больше, чем театральному актеру. Потенциальный реализм кино соседствует с такими особенностями этого искусства, которые носят сугубо условный характер и требованиям прямого правдоподобия не отвечают. Это относится прежде всего к условиям творческого процесса. Чарли Чаплин в книге «Моя биография» так описывает свое первое впечатление от кинопавильона, в котором происходила съемка фильма: «Три разные декорации были установлены бок о бок, и в них одновременно работали три съемочные группы. Это напоминало павильоны Всемирной выставки. В одном углу Мейбл Норман колотила кулаками в дверь и кричала: „Впустите меня!» Затем оператор перестал вертеть ручку камеры — эпизод был отснят. Я впервые узнал, что фильмы делаются вот так, по кускам».