Нервные движения рук и уголки улыбающегося рта — это в данном случае и есть то «верно найденные детали», которые «дают исключительные по впечатляющей силе эпизоды». Добавим, что детали эти — метонимические.
Подобной же метонимической по своей природе деталью является в картине Эйзенштейна «Броненосец Потемкин» детская коляска, которая скатывается по лестнице. «Пробеги массы по лестнице,— писал об этой сцене В. Пудовкин,— даны очень скупо и впечатляют не так уж сильно, а коляска с крошечным ребенком, оторвавшаяся от убитой матери и катящаяся вниз, доходит, как острие трагического напряжения, как впечатляющий удар». Эта коляска воспринимается нами как часть общей трагической картины. Кадр с коляской заставляет активно работать паше воображение — вот почему он оказывается действенным и незабываемым.
В одном из выдающихся фильмов мирового кино — фильме режиссера Карла Дрейера «Страсти Жанны д’Арк» — рассказывается о последних днях легендарной героини Франции. На экране мы видим попеременно и вместе Жанну и ее судей, ее палачей. «Прокручиваются сотни метров пленки, но мы видим только головы, головы и головы — самым крупным планом. Мы движемся только в духовном измерении. Мы не видим пространства, в котором разыгрывается эта сцена, не ощущаем его. Никто не скачет верхом, никто не дерется. Здесь бушуют вне пространства необузданные страсти, мысли, чувства и убеждения. И тем не менее здесь идут поединки, хотя скрещиваются не шпаги, а взгляды, борьба проходит с таким напряжением, что оно, не ослабевая, держит взволнованную публику в своем плену в течение полутора часов. Каждый выпад и каждый парирующий ответ мы видим па лицах, выражение лица показывает нам каждую уловку, каждое внезапное нападение» (Б. Балаш. «Кино. Становление и сущность нового искусства»).
Фильм Дрейера, почти весь построенный по законам метонимии, Андре Базен называл «изумительной фреской, скомпонованной из людских голов», «документальным фильмом о человеческих лицах».
В фильме разыгрывается величайшая человеческая трагедия, которую мы воспринимаем через самые выразительные детали, при самом пристальном рассмотрении. Все лишнее убрано. Мы видим кадры, которые заключают в себе сгусток смысла. Именно законы метонимического мышления позволяют так сгустить атмосферу киноповествования. Они позволяют сделать изображение предельно концентрированным и максимально выразительным.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Подошел к завершению наш разговор, посвященный образу и образному мышлению. Подведем итоги. Как мы имели возможность убедиться, образный характер искусства обусловливает многие его черты. Он определяет место искусства среди других форм познания мира и тем самым — значение искусства в жизни человека.
Искусство ничем не заменимо. Оно дает людям живое знание о жизни, знание цельное и глубоко нравственное. Посредством искусства, говорит советский художник М. Сарьян, «создается духовное общение тысяч и тысяч людей». Искусство сближает людей, приобщает их к подлинным ценностям, раскрывает красоту и богатство человеческой души. Это и делает его источником ни с чем не сравнимого нравственного воздействия.
Искусство — это своеобразный язык, с помощью которого люди узнают о жизни и друг о друге то, чего нельзя выразить обиходными словами. Это язык, имеющий свои законы и свои условия существования. Одно из ключевых понятий искусства — понятие «условность». Без него не может быть понимания искусства. Искусство в основе своей диалектично: в нем всегда присутствует потребность в изображении правды жизни и необходимость подчинения особым законам — законам условности. Эти два начала в подлинном искусстве дополняют друг друга. Их взаимодействие позволяет показывать жизнь не только правдиво, но и обобщенно, выделяя в ней самое важное.
Такое воспроизведение жизни требует и от самого художника активного отношения к жизни — требует не только «ума холодных наблюдений», но и огромных душевных затрат. Точно так же душевных затрат требует искусство и от воспринимающего его. Только тогда жар души художника не будет растрачен «в пустыне».