Мы не видим здесь даже намека на какое-либо осуждение или тем более обличение. А вот почти те же предметы туалета у Мисси Корчагиной в «Воскресении» воспринимаются памп как нечто отрицательное. Почему же так происходит? По известной уже нам причине: вещи в искусстве изображаются не сами по себе, а в зависимости от человека (героя) и с точки зрения человека (автора).
Когда-то у нас имел довольно широкое распространение термин «производственный роман». Это очень неточный термин — но он существовал (и даже существует), и с ним приходится считаться. Впрочем, дело не в термине, а в том, что за ним стоит. С понятием «производственный роман» у нас прочно ассоциируется такое произведение, в котором не только излагаются события, происходящие с людьми на производстве, но и подробно описывается само производство, характерные для него технологические процессы, описывается его вещественный мир. Хорошо это или плохо? Как бывает часто, на такой вопрос нельзя дать однозначного ответа. Хорошо — когда описание мира вещей помогает достоверному изображению человека, его внутреннего мира. Плохо — когда вещи в произведении заслоняют человека и дела человеческие. К сожалению, именно в «производственном романе» это часто случается.
В одной из своих наиболее известных эстетических работ Лессинг, ссылаясь на пример Гомера, утверждал в качестве закона для искусства слова изображение вещественных предметов лишь в меру участия их в человеческом действии. Это положение и сейчас не устарело. Изображение предметов вещественного мира уместно и оправданно в литературном произведении, если оно направлено на раскрытие существа дела. Но в искусстве существо дела глубоко связано именно с человеком.
Наряду с образами вещественного мира свое место в искусстве занимают образы зверей, птиц и прочих представителей животного мира. В разных видах искусства они присутствуют в разной мере. Наибольшую роль они играют, пожалуй, в живописи и в скульптуре. Наименьшую — в театральном искусстве.
С учетом общих закономерностей музыкального образа можно говорить об изображении животных в музыке. Образы животных и птиц в музыке создаются путем звуковой имитации или образного воспроизведения их «характера», повадок. Так, в балете «Спящая красавица» звучит музыкальная тема кошечки; в романсе Алябьева «Соловей» средствами музыки передается характер соловьиного пения — его прихотливость, серебристость звучания, легкость. Примеров такого рода можно привести много. Вспомним еще пение петуха в сцене отречения Петра, в «Страстях по Матфею» Баха или музыкальный образ мчащейся конницы в симфонических произведениях, в операх и балетах.
В театральном искусстве образы животных и птиц встречаются, как уже говорилось, не часто, и на это есть свои веские причины. В театре образ человека создается человеком же — актером (исключение составляет кукольный театр). На сцене создается мир, максимально приближенный к естественному. Такая образная система как будто бы обязывает к тому, чтобы и животных на сцене тоже «играли» живые животные. Но легко ли это осуществить?
Допустим, в спектакле «Дон Кихот» (в балете или каком-либо ином сценическом представлении — безразлично) на сцене появляется конь Дон Кихота — не условный, а подлинный. Все внимание зрителей будет непременно привлечено к нему, ибо он будет воспринят вне обязательной театральной условности уже потому, что легко может разрушить привычную условность. Зрители начнут думать: «Откуда взялся этот конь? Он действительно настоящий? Как в таком случае он поведет себя па сцене?» Каковы бы, впрочем, ни были вопросы, они обязательно возникнут не по содержанию спектакля — пойдут «мимо содержания». В результате цельности художественного впечатления будет нанесен серьезный урон.
Правда, на практике иногда эти трудности можно преодолеть. Легче всего они преодолеваются при постановке сказок (например, «Синей птицы» Метерлинка или пьес-сказок Евгения Шварца). В сказке самое невероятное оказывается вероятным и оправдывается самым жанром пьесы. В частности, если в таких спектаклях в роли животных выступают актеры, то зрителям и это не кажется странным.
В отличие от театра скульптура и живопись часто и легко обращаются к созданию образов животных. Начало этой традиции было положено в далекой древности, когда скульптурные и живописные изображения животных имели, как мы знаем, магическое значение.
История скульптуры знает мастеров, которые лепили преимущественно или даже исключительно животных. В России таким скульптором был П. К. Клодт. Ему принадлежит знаменитая группа коней на Аничковом мосту в Ленинграде. Ему же принадлежит известный памятник И. А. Крылову, который является и памятником героям его басен: животные составляют важную часть его композиции. Важную — и все-таки подчиненную: они помогают раскрыть основную тему скульптурного произведения, человеческую тему — гений Крылова.