Читательская свобода в восприятии метафоры, как я уже говорил, но означает произвола. Мосты, повисшие над водами, могут представляться нам более или менее ярко и конкретно, в большей или меньшей море приподнятыми, легкими и т. д., но они не могут восприниматься нами как плоские и как тяжелые. Такое восприятие противоречило бы как прямому, так и возможному иносказательному смыслу слова повисли. Мы понимаем метафору, видим в ней образ тогда, когда вслед за художником и в указанном им направлении замечаем сходство в явлениях.
Метафора и для художника, и для воспринимающего произведение искусства есть особый путь мысли, особый способ мышления. При этом очень важно, что метафорическое мышление помогает искусству стать синтетическим, цельным знанием о жизни. Известный советский литературовед Н. Я. Бегжовский определял метафору как род метаморфозы, как «расставание с отдельными вещами и выход в течение единой жизни». Это — тонкое и точное определение. Метафора включает предмет в многообразный мир, устанавливает многообразные отношения его с другими предметами, явлениями и тем самым делает его не отдельным, а частью мирового целого.
Когда мы читаем стихи А. К. Толстого «Острою секирой ранена береза, По коре сребристой покатились слезы…», перед нами не просто возникает образ порубленной березы, из которой капля за каплей вытекает сок. В этих стихах как бы заново открываются, сближаясь друг с другом, разные явления мира: порубка на дереве — и человеческая рана, слезы людские и — березовый сок, дерево — и человек. Предметы и явления мира в метафоре приобщаются друг к другу, а сам мир благодаря этому воспринимается как внутренне единый, цельный.
Метафора — это не просто стилистическая фигура, это — мировосприятие. Истинно художественное мировосприятие, ибо оно питает художественное творчество.
Метафорическое мышление — не только цельное мышление, но и предельно экономное. Метафора, говорил академик А. А. Потебня, дает нам возможность «замещать массу разнообразных мыслей относительно небольшими умственными величинами». А Юрий Олеша записал однажды: «Сегодня сокращенно, в художественных образах, я видел во сне всю свою жизнь». Мыслить образами, в частности метафорами,— это значит мыслить сжато и объемно.
Хорошим примером экономного, предельно сгущенного и сокращенного выражения мыслей являются пословицы. В своем большинстве пословицы — те же метафоры:
На чужой каравай рот не разевай…
Пока до бога доберешься, апостолы голову сымут…
Каждая Алёнка хвалит свою бурёнку…
В этих выражениях легко обнаружить метафорическую структуру. Пословицы, имеющие характер метафоры, понимаются нами не буквально. Прямое значение пословицы несет в себе и более отдаленное общее значение. Это общее, переносное значение, по существу, является главным в пословице. Но оно возникает, осмысляется на основе частного и конкретного значения, которое выражено непосредственно.
В последней из приведенных нами пословиц Аленка и ее буренка мало нас интересуют сами по себе. Эта пословица заставляет думать о всяком человеке, который готов упрямо хвалить то, что ему принадлежит, и только за то, что это принадлежит ему. Но Аленка и ее буренка тем не менее важны для хода нашей мысли, для нашего восприятия. Они придают пословице образный, ощутимый характер, делают ее живой и очень непосредственной в своем воздействии. Как писал в работе, посвященной пословицам и поговоркам, А. А. Потебня, «обобщение имеет для нас цену только в том случае, если под ним мы имеем конкретные восприятия, из которых оно получено. Одно обобщение есть познание слишком отдаленное».
Пословица по природе своей легко выходит за пределы частного своего значения в широкий бытовой и социальный контекст. Образная, в частности и метафорическая, природа пословицы делает ее обиходной мудростью, крылатым, широко и свободно бытующим выражением.
В последние годы и у нас и за рубежом создается немало словарей языка писателей. Пользуясь такими словарями, можно сравнивать язык одного писателя с языком другого. Положим, мы хотим сравнить язык писателей с точки зрения словарного богатства, хотим узнать, кто из писателей пользовался большим количеством слов. При этом нам известно, что словарь одного писателя насчитывает 14 тысяч слов, а словарь другого — 16 тысяч слов. Можно ли из этих данных сделать вывод, что словарь второго писателя богаче, чем первого? Нет, нельзя. Нельзя прежде всего потому, что словари языка писателей могут учитывать только вошедшие в общеязыковой обиход значения слов и не способны учесть метафорическое употребление слов.
Метафора является средством такого обогащения словаря, которое практически не имеет пределов. Имея в виду метафорический образ, Анатоль Франс писал: «Что такое образ? Это сравнение. А сравнивать можно все со всем: луну с сыром и разбитое сердце с треснутым горшком. Поэтому образы доставляют почти бесконечное количество слов».