Итак, не только форма произведений искусства, но и их внутренняя сущность, их содержание, занимаемое ими в нашей жизни место определяются в значительной степени тем, что искусство мыслит образами, что оно есть живое знание о действительности. Значит ли это, что между искусством и жизнью можно поставить знак равенства, что искусство есть прямое отражение жизни? Отнюдь нет. Есть много оснований, по которым мы не можем этого утверждать. Правда жизни и правда искусства — это понятия взаимосвязанные и взаимообусловленные, но не тождественные.
Один из создателей цельного эстетического учения, немецкий философ-идеалист Иммануил Кант, писал: «При виде произведения изящного искусства надо сознавать, что это искусство, а не природа; но тем не менее целесообразность в форме этого произведения должна казаться столь свободной от всякой принудительности произвольных правил, как если бы оно было продуктом одной только природы… Искусство может быть названо прекрасным только в том случае, если мы сознаём, что оно искусство, и тем не менее оно кажется нам природой…»
Известная доля несоответствия между правдой искусства и правдой жизни носит название «условности». Степень и характер условности не одинаковы в искусстве разных времен и разных художественных направлений. Романтическое искусство в этом смысле заметно отличается от искусства классицизма, реалистическое от романтического и т. д. Но при этом не бывает искусства, которое было бы вовсе свободно от условности. И это отнюдь не слабость, не недостаток искусства.
Советский художник Мартирос Сарьян писал: «Условность кажется примитивной только тем людям, которые страдают поверхностным мышлением и неразвитым вкусом… они забывают, что условность, отход от натуры выражают эстетические взгляды данной эпохи и данного народа».
Представим себе, что мы находимся в театре и смотрим реалистическую пьесу. Допустим, что реалистический характер имеет не только пьеса, но и театр, который ее ставит. Всё ли на сцене будет так, как в жизни? Вправе ли мы ожидать полного и безусловного правдоподобия в игре актеров, в декорациях и т. д.?
Правдоподобия ожидать вправе, но не прямого и не полного. Это может быть и должно быть правдоподобие с учетом законов искусства, с учетом того, что называется «условностью» в искусстве. При этом должна быть выявлена, донесена до зрителей глубокая правда жизни.
В статье «О народной драме и драме „Марфа Посадница»» А. С. Пушкин писал: «Правдоподобие все еще полагается главным условием и основанием драматического искусства. Что если докажут нам, что самая сущность драматического искусства именно исключает правдоподобие? Читая поэму, роман, мы часто можем забыться и полагать, что описываемое происшествие не есть вымысел, но истина. В оде, в элегии можем думать, что поэт изображал свои настоящие чувствования, в настоящих обстоятельствах. Но где правдоподобие в здании, разделенном на две части, из коих одна наполнена зрителями, которые условились и т.д.».
Сами условия театра не допускают ни того, чтобы актеры чувствовали и вели себя как в обыденной жизни, ни того, чтобы зрители воспринимали все происходящее на сцене «взаправду». Одно из главных отличий театрального представления от реального происшествия заключается в заведомом, «запрограммированном» разделении людей на тех, кто играет, и тех, кто следит за игрой, воспринимает ее. Из этой условности проистекают многие нормы поведения актера на сцене и зрителя в зале.
Актер, например, должен так вести себя на сцене так выражать свои чувства, чтобы они доходили до зрителей были им понятны. Это значит, что он обращается к своему партнеру, не забывая о зрителях: он не может произносить слова, стоя спиной к зрителям, он говорит громче и отчетливее, чем делает это в быту, он выражает свои чувства сильнее, заметнее, чем в реальной жизни. Чтобы зритель сочувствовал и верил ему, актер помогает себе жестами и всякими другими внешними средствами, к которым в соответствующих обстоятельствах в жизни человек может и не прибегать. Актер на сцене и говорит и даже ходит не совсем так, как это делают люди обычно и как делает он сам, находясь не в сценических, а в обыденных условиях.